dmitry kolomensky

На самом деле, 41-й фестиваль авторской песни "ТОПОС-2009" стартовал еще 27-го ноября, т.к. именно в этот день состоялось первое прослушивание. Однако собственно главное начнется сегодня. Итак:

ПРОГРАММА ФЕСТИВАЛЯ
«ТОПОС—2009»

27, 30 ноября, 1 декабря, с 18:00, - прошли прослушивания участников из Санкт-Петербурга. Результаты прослушиваний опубликованы на официальном сайте фестиваля и на странице «ТОПОСа» Вконтакте.

3 декабря, с 18:00, - полуфинальный тур для петербургских участников.

4 декабря, с 19:00, - концерт клуба авторской песни "Четверг" (проходит в форме посиделок).

5 декабря, с 12:00 до 16:00, - творческие мастерские и прослушивание иногородних участников. Работают следующие команды:

1. творческая лаборатория «Зеркало» (Николай Сбытов, Антон Трофимов, Катерина Костылева, Евгений Бабенко и др.);
2. Михаил Трегер, Евгения Ланцберг, Виталий (Фокс) Кульбакин;
3. Виктор Кузнецов, Андрей Коган, Зинаида Присталова, Александр Леонтьев;
4. Олег Городецкий, Наталья Воронцова, Ольга Ксендзовская.

В работе мастерских могут принять участие все желающие.

5 декабря, с 16:00, - концерт лауреатов и гостей фестиваля «ТОПОС». Ожидается участие Михаила Башакова, Вячеслава Вахратимова, Валентина Вихорева, Марии Гескиной (Москва), Александра Гинзбурга, Сергея Гринберга (Москва), Олега Городецкого (Москва), Алексея Дзевицкого, Татьяны Землеруб, Михаила Капустина (Долгопрудный), Андрея Когана, Ольги Краузе, Виталия Кульбакина (Москва), Евгении Ланцберг (Москва), Алины Михайловской (Москва), Ирины Соколовой (Гатчина), Михаила Трегера, Антона Трофимова (Москва), Сергея Труханова (Москва), Сергея Яроцкого и других авторов-исполнителей.

6 декабря, с 16:00, - финальный тур конкурса, выступление гостей и членов жюри, а также награждение призеров фестиваля. Ожидается участие Татьяны Алешиной, гр. «Дефекты Речи», Алексея Дудина, Вячеслава Ковалева, Дмитрия Коломенского, Виктора Кузнецова (Москва), Ольги Макеевой, Антона Пулита, гр. «Розенкранц & Гильденстерн», Сергея Труханова (Москва) и других авторов-исполнителей.

Вход на все мероприятия "ТОПОСа" свободный!

Белка появляется неожиданно – сперва в разговоре. Вспомнив о какой-то забытой мелочи, Саша и Ира говорят:

– Ладно. Придет Белка – пошлем ее в магазин.

Таким образом, Белка предстает в образе потенциального гонца.

– Ху из Белка? – спрашиваю тоном Дзевицкого. – Это имя такое?

– Нет, – отвечают. – Белка – это Белка. То есть как только ты ее увидишь, так сразу поймешь, что это Белка, а все другие – не Белки.

Через некоторое время встречаю Белку. Никаких сомнений в том, что передо мной Белка, не возникает, тем более что все окружающие действительно ни в малейшей степени не Белки. ( дальше )

Пять часов назад обнаружили себя Красноярске.
Четыре часа назад стояли возле знаменитой часовни и сравнивали ее с еще более знаменитым изображением на десятирублевой купюре: в реальности у часовни купол побольше.
Два часа назад участвовали в телеэфире местной новостной программы. "А вот это "Розенкранц и Гльденстерн" - это что такое?" - спросил ведущий, и все присутствующие поглядели на него с недоумением. "Это персонажи из "Гамлета", - наконец выдавил кто-то. - Шекспир..." Слово "Стоппард" было решено не произносить.

Участвуем в сегодняшнем концерте, и Светка выступает 22-го с местными музыкантами, которые разучили несколько ее песен. Думаю, концерт будет незабываемым.

Граница моря и реки – дощатый мост.
Бубнила пресная вода по голышам,
И мы сидели, дурачки, и мир был прост:
Ему не делали вреда – он не мешал.

Вдоль по поселку шло тепло, у серых стен
Зевали лайки, пахло сном, безлюдьем, ржой.
А под мостом несло, текло, но вместе с тем
Там ощущался внятный звон воды чужой…

Художник, убирайся вон! Фотограф – нах!
Убога ретушь мастерства, когда кругом
Царит неистощимый фон – в его тонах
Бежит вода, шуршит трава, молчит глагол.

Взгляни направо – низкий лес, речная даль.
Взгляни налево – молоко, морская ширь.
С какой бы пальмы ты ни слез, чего б ни дал
Тебе Господь – живи легко, вдыхай, транжирь,

Грабастай все, хватай двумя, греби вразлет,
Не оставляя про запас и на потом,
Чтобы потом, хандрой дымя, не мацать лед
И не выдавливать «Я пас!» зашитым ртом.

Когда слегка поднаберешь лет и ума,
Когда немного зарастешь песком и мхом,
Тогда поймешь, что мир хорош, но он тюрьма,
Где правит хам, где молят сплошь невесть о ком.

И чтоб грядущее не жгло тоской нутра,
Не укорачивало ум, смердя гнильем,
Глотай по маленькой тепло того вчера,
Которое есть вечный шум в мозгу твоем,

Которое поставит блок любой беде,
Сведет на нет любую боль, обиду, гнет:
Среди нужды, работы, склок – не важно где! –
На краткий миг перед тобой пусть промелькнет,

Как мы сидели у моста, тельняшки сняв,
Скучали псы невдалеке, в тенек свалив,
И как соленая вода, шипя в камнях,
Карабкалась вверх по реке – прилив! прилив!

Сегодня день рождения Леши Сычева, однако ему исполнилось столько лет, что их праздновать не принято. Есть, говорят, такая примета: если тебе исполняется столько лет, сколько сегодня исполнилось Леше, то никаких праздненств, торжеств, застолий и подарков! Примета, глупая, но Сычев ей таки поддался.

Поэтому пришел он к нам сегодня не как именинник, а просто как сосед - почему бы благородному дону не зайти по-соседски, если ему того хочется? Но мы с Климович примет не признаем, и среди нас спешно был поднят вопрос: что бы подарить Сычеву? Недолго думая, заглянули в шкаф и обнаружили там книжку и фляжку. Фляжка свежая, не использованная и в товарного вида упаковке - Бог ее знает, как она у нас оказалась. Разбираться времени не было, поскольку Леша уже звонил в дверь.

- Ну, Сычев, - говорим, - мы тебя ни с чем не поздравляем.
- И правильно, - откликается Леша, - с чем тут поздравлять?
- В общем, совершенно без всякого повода - просто так! - мы дарим тебе эту интересную книжку и эту полезную фляжку!
- Вот спасибо! - говорит Сычев. - Только фляжку эту я не возьму: я ее тебе, Дима, в прошлом году на день рождения дарил.

Запомните, люди, этот день - через год в этот день Лешу Сычева можно будет без каких-либо сложностей поздравить с днем рождения, т.к. срок действия приметы истечет. А сегодня - ни-ни!

Некоторое количество частных впечатлений, пока гиганты аналитической и политологической мысли очиняют перья.

Главное I: прекрасно, что этот митинг состоялся. На удручающем фоне лжи, подтасовок и замалчиваний это собрание выглядело светлым пятном.

Главное II: хорошо, что народу было много - мне показалось, что около двух тысяч. Можно переживать по поводу того, что не два миллиона, однако я и этого не ожидал. Не ожидали и товарищи в форме. Я к месту событий пришел за полчаса до назначенного времени, когда на огороженной штакетником территории уже собралось человек двести, и по расположению загородки было ясно, какое количество клиентов ожидается властями. Еще до начала митинга штакетник дважды отодвигали, а потом убрали вовсе.

( остальное )

Все это не отменяет нужности состоявшегося митинга и необходимости сделать подобные протесты постоянными. Стилистика со временем отработается, найдутся и приемлемые лозунги, и способные объединить люди. Лиха беда начало. Я рад, что там был. И особенно приятно было встретить на митинге многих и многих знакомых. А уж вдвойне приятно задним числом узнавать, что многих не встретил, хотя они там и присутствовали, – это кое-что говорит о том, сколько собралось народу. Лица, как я и ожидал, были по большей части из тех, на которые приятно смотреть.

Несколько особенно запомнившихся моментов:

• отдельные очень остроумные плакаты, причем явно самопальные, а не спущенные "сверху";
• старушка, ритмично двигающаяся под Борзыкина;
• Леша Сычев, пожимающий руку Либуркину (обычно они взаимодействуют иным способом);
• Фраза: "Бывают же ситуации, когда на коммунистов даже не противно смотреть!... (после паузы) …А слушать – все равно омерзительно!!!"
• Диалог: "А что это за флаг такой – красно-синий крест на желтом фоне?" – "Вероятно, флаг свободной Ингрии" – и большие-большие круглые-круглые глаза ничего не понимающей собеседницы;
• белый клин гусей, пролетевший над нами перед самым началом митинга;
• милиционер из оцепления, подписывающий петицию против «башни».

Я в субботу обязательно пойду на митинг против газоскреба. Присоединяйтесь! Предполагается значительное собрание интеллигентных и культурных лиц (не считая, разумеется, тех, кто придет по долгу службы) - где еще в наше время такое увидишь?

Итак, 10-го октября, в 12:00, возле "Юбилейного".

Виктору Сосноре.

Вчера дети ходили печальные. За весь день я не встретил в городе ни одного радостного или улыбающегося детского лица - только напряжение, принужденность в движениях и мерцающая в глазах боль утраты. При взгляде на яркие и жизнерадостные первосентябрьские плакаты детей недвусмысленно передергивало.

Сегодня дети были вполне веселы и временами праздничны - отступать им уже было некуда.
Сегодня с утра я налил себе кофе, и этот кофе был мужского рода.

UPD: Кстати, отличная карикатура на тему.

Не успели в Москве отреставрировать вестибюль станции метро "Курская" в истинно сталинском виде и с соответствующей строчкой из "сталинского" гимна, как автора строчки незамедлительно вызвали наверх - видимо, для дачи объяснений. В соответствии с известным изречением, о человеке-севрюге и первом ученике - никак.

А вот выразить свое отношение к его творчеству в рамках декора "Курской" можно здесь.

В это же время, но уже в Петербурге, большие почитатели литературного таланта первого ученика, а также политического гения эффективного менеджера пытаются градостроительным способом материализовать комплексы всех низкорослых политиков и в то же время попилить бюджетное бабло, перешагнув ради этого через статьи городского и российского законодательства. Подписать письмо, протестующее против беспредела, можно тут.

Кросспосты приветствуются.

Вот так:

Когда человечество было моложе,
Дворцы на каналах построили дожи.
Века пронеслись и их славу умножили.
Дворцы устояли,
а дожи не дожили.

Или так:

Когда вам гадит троглодит,
То что-то им руководит!

Умерла Рената Муха.

Вчера вечером меня окликнули на входе в метро, и передо мной предстал мой двоюродный брат.

- А ты что здесь делаешь? - спросил он меня, однако вовремя понял неуместность вопроса, поскольку я-то здесь живу, а вот он-то, Юра Коломенский, уже лет пятнадцать живет в Калифорнии. Мы доехали до Финляндского вокзала и поболтали в пути. Вообще, если бы мне в детстве сказали, что Юра станет професором, я бы нисколько не удивился. А вот осознавать, что твой брат профессор в каком-то там университете, странновато.

Но речь не о том. Речь о тесноте мира и тонкости прослойки.

Прожив большую часть жизни в районном центре, я привык к тому, что за порогом квартиры можно встретить кого угодно - собственно, скорее невозможно не встретить. Но и после переезда в Петербург ситуация не изменилась: встречи стали пореже, но и пространство выросло в разы. И если встреча с петербуржцем здесь никого особенно не удивит, то как объяснить внезапные столкновения с гатчинскими одноклассниками и соседями, со знакомыми москвичами, с израильтянином - координатором недельной программы, в которой мне как-то довелось поучаствовать? Причем все они оказываются в месте встречи случайно - буквально-таки в первый раз; место и время встречи вообще всегда произвольны - меняй сколько хочешь! - а вот случай отменить невозможно.

Провожаем мы как-то с приятелем девушку-москвичку. Машем платочками вслед поезду, идем к метро, обсуждая по пути, что, вот, неплохо бы сейчас отправиться ко мне и распить бутылочку чего-либо, как вдруг слышим:

- Дима! Дима Коломенский!

Рядом с нами возникает еще одна девушка-москвичка (кстати, отлично знакомая с первой).

- Я так и знала, - с восторгом заявляет новообретенная девушка-москвичка, - что приеду в Петербург и обязательно встречу тебя.

Мне бы такую веру в упорядоченность законов мироздания!

Дорога шла невнятным сосняком,
как будто пережевывала ком
песка, бензина, смены направлений.
Дорога шла. Я тоже шел, влеком
инерцией, в какой-то полулени.
Порой тоскливо ёкало в колене;
я шел, не вспоминая ни о ком.

Дорога шла. И, двигаясь по ней,
я натыкался взглядом, иль верней,
цеплялся взглядом за стволы и ветки,
за кружево корней, за мох камней,
за верткий бок обочины, за ветхий
километровый столб, за тень от сетки
уже упоминавшихся ветвей.

Дорога шла. Метафора спала.
Я думал: интересные дела!
какие там дорожные мотивы,
идеи, извлеченья, бла-бла-бла,
метафизические нарративы?
Одно лишь отрицанье перспективы
и клочьями роящаяся мгла.

Не развернуться мысли, не найти
на этом удручающем пути
ни смысла жизни, ни себя, ни слова
нетленного, ни – Господи, прости! –
духовной чистоты – одна полова.
И голову вело от ритма злого,
бессильного перековаться в стих.

Дорога шла. И ритм сидел в виске,
как будто Тарановский по доске
выстукивал себе «та-та, та-та-та».
Возможно, и нашелся бы аскет,
которому дорожное стаккато
пришлось в струю, а мне не в тему как-то –
хотел сказать «как рыбе на песке»,

но вовремя осекся. Голова
настолько не по-пушкински мертва,
что служит разве только балансиром.
Безликие, под стать пути, слова
достойны профессиональных сирот.
Темнело. Становилось как-то сыро.
Ползло за ворот. Лезло в рукава.

Дорога шла. Я шел. Мы вместе шли –
бесплодный путь. Но где-то там, вдали,
он выносил себя к ступеньке скальной,
где озеро стояло вертикально
стальной стеной от неба до земли.

Галича цитировать никогда не вредно - напротив, полезно. А уж в сложившейся ситуации просто необходимо. Если кто не знает, дочь Александра Аркадьевича мадам Архангельская передала авторские права на творчество отца в такую милую гос.контору РАО ("Российское Авторское Общество"), каковое теперь наезжает на некоторые порталы (разумеется, не на все, а лишь на те, где надеется поживиться) за "незаконную" публикацию тектов Галича. Некоторые подробности - тут. Адрес прекрасной организации РАО - rao@rao.ru.
А теперь почитаем Галича.

Мы не хуже Горация
Александр Галич

Вы такие нестерпимо ражие
И такие, в сущности, примерные.
Всё томят вас бури вернисажные,
Всё шатают паводки премьерные.
Ходите, тишайшие, в неистовых,
Феями цензурными заняньканы!
Ну а если — ни премьер, ни выставок?
Десять метров комната в Останкино,
Где улыбкой стражники-наставники
Не сияют благостно и святочно,
Но стоит картина на подрамнике —
Вот и всё!
... А этого достаточно.

Есть — стоит картина на подрамнике,
Этого достаточно!

Осудив и совесть и бесстрашие
(Вроде не заложишь и не купишь их),
Ах, как вы присутствуете, ражие,
По карманам рассовавши кукиши!
Что ж, зовите небылицы былями,
Окликайте стражников по имени!
Бродят между ражими Добрынями
Тунеядцы Несторы и Пимены.
Их имён с эстрад не рассиропили,
В супер их не тискают облаточный:
"Эрика" берёт четыре копии,
Вот и всё!
...А этого достаточно.

Пусть пока всего четыре копии —
Этого достаточно!

Время сеет ветры, мечет молнии,
Создаёт советы и комиссии,
Что ни день — фанфарное безмолвие
Славит многодумное безмыслие.
Бродит Кривда с полосы на полосу,
Делится с соседской Кривдой опытом!.
Но гремит — напетое вполголоса,
Но гудит — прочитанное шёпотом.
Ни партера нет, ни лож, ни яруса,
Клака не безумствует припадочно, —
Есть магнитофон системы "Яуза",
Вот и всё!
...А этого достаточно.

Есть — стоит картина на подрамнике!
Есть — отстуканы четыре копии!
Есть магнитофон системы "Яуза"!
Этого достаточно!

1966

Слет, который мы с Зиной Присталовой замутили в Подмосковье 11-12 июля, состоялся и оставил по себе различные впечатления.

Впечатление первое. Поскольку истинной и совершенно не скрываемой целью мероприятия было получение организаторами удовольствия от пения и слушания песен, то слет можно считать удачным: оба организатора пришли к выводу, что полученное ими удовольствие, несомненно, перекрыло затраченные физические и прочие усилия. Организаторы остались в явном выигрыше, с чем поздравляют как себя, так и тех, кто оказался способен разделить с ними это самое удовольствие. Те же, кто организаторским честным словам не поверили и рассчитывали на что-то большее и лучшее (чуть ли ни альтернативу 2К), могли почувствовать себя обманутыми в своих ожиданиях. Организаторы выражают им самое сердечное сочувствие.

Впечатление второе. Поскольку организаторы планировали получать удовольствие не абы как, а вполне конкретным и публично заявленным способом, то следует признать, что способ дался организаторам отнюдь не в полной мере. Хотелось собрать под Москвой не особенно известных и мелькающих в этой самой Москве авторов-исполнителей, однако именно иногородние участники программы по разным уважительным причинам слились (за исключением группы «Ключевое Слово» из Красноярска, которой по не менее уважительной причине – удаленности от родных пенат – сливаться было некуда). В результате особо образованные москвичи, нацеленные на открытие нового, ничего открыть не смогли, чем, возможно, были разочарованы. Организаторы выражают им самое сердечное сочувствие. Сами они этим тоже разочарованы и теперь полны решимости то ли довести начатое до конца, то ли плюнуть – они еще не определились.

Все остальные впечатления следуют из приведенных выше, а потому какой-либо нумерации недостойны.

( остальные впечатления )

Огромное организаторское спасибо:

• Олегу Городецкому – за уступленное место проведения слета;
• ему же, Тоше Трофимову, Шуре Леонтьеву и Николаю Николаевичу Сбытову – за поддержку идеи с самых первых дней ее существования;
• Коле Алтухову, Тане Гускиной, Яне и Сергею Злочевским, Ксюше Косинской, Сергею Пасухину, Володе Рябову, Саше Новикову из «Вор.Гор», Лиле Чесновой – за помощь в организации;
• всем певшим – за песни;
• всем слушавшим – за внимание;
• всем «хвостам» (в количестве, равном n–3) – за отсутствие;
• оставшимся трем «хвостам» – за незаметность.

Будет ли это дело продолжено, мы пока еще совершенно честно не знаем.

СОПУТСТВУЮЩИЕ МАТЕРИАЛЫ:

• отчет и фотографии Петра Трубецкого;
• жаркая дискуссия (и не только об опере) в ЖЖ Виталика Басенка;
• фотографии Лады Лансковой;
• фотографии Маши Кочетковой;
• неконструктивное и благодарственное в ЖЖ Тани Гускиной;
• о песнях, соснах и спорах в ЖЖ c_niluigh;
• голос племени молодого, незнакомого от Риты Павловой, представителя племени;
• несколько фотографий от Наташи Сбытовой.

В Петербурге проводится выставка «НЕБОСКРЕБ ВНЕ ЗАКОНА», посвященная сами понимаете чему.

Организаторы заинтересованы в кросспостах.

Профессор Юрий Белов более известен как автор песен. Хотя как профессор он, вероятно, тоже кое-кому известен. Обожает с дырочками сыр...

Филолог Катя Бонфельд(filoluh) уже почти-таки написала кандидатскую по лирике Батюшкова, но защищать ее не стала и теперь более известна как музыкант "Латерны Магики" и каких-то еще то ли барочных, то ли средневековых ансамблей...

Кандидат биологических наук Дарья Мартынова вообще практически никому не известна, поскольку в последнее время живет на Антарктиде. Иногда поет местным пингвинам, аккомпанируя себе на гитаре...

Детский писатель Света Щелкунова более известна как администратор в околокультурной точке "Книги и Кофе". "Дима, ты не забыл, - часто пишет мне Света, - что сегодня ЛИТО Лейкина (концерт Миши Башакова, выступление Кирилла Комарова, поет твоя, Дима, жена и т.д.)? Я не забыл, Света...

Поэт Анна Шевченко(shaganne) более известна как Ганна Шевченко. Бывало, даже ее муж Андрей Коровин смотрит на супругу и не знает, как лучше к ней обратиться...

"Что?Где?Когда?шник" Сережа Григорьев(serhuey) более известен как застольный гитарист и сочинитель хайку. То есть вот сидит Сережа за столом, сочиняет про себя хайку, а вслух поет что-нибудь из "АукцЫона" - и все девушки буквально плачут от счастья...

Редактор из Воронежа Альбина Синева(zimaproshla) во всем остальном - вневоронежском - мире более известна как замечательный поэт. Вообще, Воронеж в этом смысле достаточно характерное место...

Литературный работник (только что закончила ЛИТ) Оля Шаповалова(helkinstown) более известна как художник и певица. Но на самом деле Оля будущий садовник. Пожелаем же ей не зарывать таланты в сухую новочеркасскую землю...

Поэт Леша Ефимов(lojki_net) всем более известен как человек-без-ложки. В течение всего последнего времени многочисленные друзья и знакомые дарят Леше различные ложки; лешин дом буквально завален ложками на любой вкус, цвет и металл. Однако той единственной ложки по-прежнему нет...

Так вот, всех их - с днем рождения!

Июльский день над внутренним двором.
Какой-то царь работал топором –
Рубил окно, а протаранил кровлю.
Оттуда дышит белая жара –
Как бы расплав того же топора –
Не обезглавлю, – мнит, – так обескровлю.

Но здесь прохладно: желтая стена
Не солнечной чумой заражена,
А холодком имперской охры. Сбоку
Темнеет лаз, обшарпан и глубок.
За ним, подставив глазу знойный бок,
Лежит июль в спокойной позе бога.

Когда-то за густой налет хандры
Я ненавидел здешние дворы –
Пацан, провинциал, приезжий олух! –
Мне вообще не нравились места,
Где быт определяла пустота
В пределах ограниченных и полых.

Пришлось продать и родину, и дом,
Забыть друзей (хотя далось с трудом),
Зарыть дионисийство в подсознанье –
Провинция торчала из меня,
Не отвечая требованьям дня,
Как форменный каскет на партизане.

Теперь не отличаю явь от сна,
Не думаю, какая глубина
Пульсирует под кожицей асфальта.
Теперь лекало мира не по мне,
И в каждой набегающей волне
Сквозит огранка, тяжелеет смальта.

Теперь я вшит в параметры двора.
И если скажут вдруг, что мне пора –
Я выйду черным ходом, серой твердью
В соседний двор, потом пройду в другой,
И ощущенье камня под ногой
Подобно ощущению бессмертья.