?

Log in

No account? Create an account

* * *

May. 16th, 2019 | 07:30 pm

Этот короткий период, когда
Стынет вода, в берега возвращаясь,
Меркнет звезда, в уголек превращаясь
И растворяясь в ночи навсегда.

Лезет сирень из любого куста –
Перебродившее майское тесто.
Бог акварели лишается места,
С богом гуаши бороться устав.

Стоны любовников тонут вотще
В реве валов соловьиного моря.
Сердце стучит на последнем изморе –
Медленный ужас вспухает в душе:

Сдюжит материя? Выдержат швы?
Сколько еще эта пытка продлится?
Вон у прохожих чугунные лица
Страшно темнеют на фоне листвы.

Link | Leave a comment |

«MITTE»

May. 8th, 2019 | 10:57 am

              О.К.

Любимая наша кофейня теперь закрыта,
И улица без нее – как треснувшее корыто,
Где столько прекрасных, ставших родными вещей
В единый момент исчезли, слиняли в нолик:
Задумчивый сумрак, настольная лампа, столик –
Все это всосалось в открывшуюся щель.

Все вытекло в эту дыру – аппарат, бариста,
Немецкий джаз, разворачивающийся небыстро,
Брускетты под номерами, Гессе, Манн,
Новалис и подоконник – такой широкий,
Что можно сидеть, на улицу свесив ноги,
Что, кстати, больше всего и нравилось нам.

Наш город пасся в долине короткого лета,
Наращивал летний жирок на ребрах скелета,
Стекал интуристами в зимний садок дворца.
И здесь, у кофейни, на улице неторопливой,
Прилив человеческий плавно сменялся отливом,
Мерцала реклама, сквозили покой, ленца.

Страна затрещала уже, накренясь над бездной,
В безумной гордыне расправила хвост облезлый –
Горластый куренок, рядящийся под орла.
Но здесь этот крен ощущался нами едва ли:
Какие-то немцы свой медленный джаз жевали
И мимо окна стоглаво толпа текла.

И вот кофейня исчезла, продув вчистую
Межконтинентальным ракетам, кресту, персту и
Разнузданной челяди, полуслужилой тле –
Их преузколобью, сиятельному пустослову,
Кумиру сварливых клуш, отставных ослов и
Унылых дятлов, долбящих в своем дупле.

По городу бродит теперь, гремя эфесом,
Угрюмый Бурчеев с хронометром и отвесом –
И жизнь замеряет от купола до земли,
И пишет в реестры параметры, сроки, нормы,
Указ издает, чтобы не покидали нор мы,
Приказ издает, чтобы срочно куда-то шли.

Ты пишешь из Харькова, фоточки шлешь из Польши.
Так странно, что я тебя не увижу больше –
Ну разве во сне однажды. А наяву
Не свет в окне мне мстится, а мрак в передней.
Тяну из кружки столовской напиток «Летний»
И в этот рай никогда тебя не зову.

Link | Leave a comment {1} |

МАЛЕНЬКИЙ СТИШОК ПАМЯТИ Я.С.

Apr. 24th, 2019 | 02:50 pm

Не выбивайте мне зубы,
гражданин начальник!
Это мои последние зубы,
гражданин начальник!
И среди них нет того зуба,
гражданин начальник,
Который я на вас имею.
Тот – совсем в другом месте,
дорогой гражданин начальник!
А этими я кушаю кашу…
     куфаю кафу…
     фуфаю фафу…

Link | Leave a comment |

* * *

Apr. 17th, 2019 | 03:10 pm

На земле, под небесами,
У прибрежной полосы
Нас вписали, прописали,
Запустили, как часы.
Мерный рокот, дрожь и трепет,
Выдох, посвист, вихрь листвы,
Белый лебедь, чёрный лебедь,
Ветер вместо головы.

Мир струится, мир кренится,
Но не сверзится с оси,
Чьи-то ветви, чьи-то лица
Растекаются вблизи,
Будто кто их мнёт и лепит,
Перемешивает влёт,
Белый лебедь, чёрный лебедь,
Синий мёд, янтарный лёд.

Пятна солнца, пятна тени,
Пятна света, пятна тьмы,
В центре их переплетений,
Как спелёнатые, мы.
Лодка пелла, лодка чёлн и
Чья-то чуждая ладья,
Лебедь белый, лебедь чёрный,
Нитка тонкая моя.

Тяжелеет плод на древе,
Пляшет дедушка Ньютон,
Принц, спеша к своей царевне,
Забывает нужный дом,
Что-то в мире переспело,
Обветшали времена,
Лебедь чёрный, лебедь белый,
Снега темная стена.

Обесцвечены полотна,
Купол меркнет, и под ним
Стало плотное бесплотным,
Стало целое сквозным,
Вздохи, кашель, детский лепет,
Взмах последней запятой –
Белый лебедь чёрный лебедь
Алый рыжий золотой.

Link | Leave a comment |

* * *

Apr. 11th, 2019 | 10:39 pm

Ровно в двенадцать ноль ноль карета превратится в тыкву.
Ровно в двенадцать ноль одну тыква превратится в репку.
Ровно в двенадцать ноль две репка превратится в редиску.
Ровно в двенадцать ноль три редиска станет горошиной.
Ровно в двенадцать ноль четыре горошина станет бусиной.
Ровно в двенадцать ноль пять бусина исчезает.

Если же вовремя крикнуть: «Материя, остановись!» –
Что-то щелкнет в пространстве, процессы пойдут на убыль,
Демоны в бездне поднимут истошный и вязкий визг,
Ангелы в небе отнимут от губ разгоряченные трубы,
Цепь разомкнется и выкатится одно
Не подлежащее метаморфозам звено.

Вот тебе твоя бусина – крохотный шарик, а в нем
Отсветом, отзвуком, сном, послевкусием зыбким рая
Чья-то ночная улыбка мерцает, сквозит огнем,
Словно мгновенья памяти на ощупь перебирая.
Что ж, получи, распишись, но не потеряй
Этот осколочек рая – он тоже рай.

Вот и бредешь домой, ощущаешь в кармане твердь –
Ядрышко сути; можно достать, заглянуть в глаза ей.
Лезешь в карман – там дыра чернее, чем Божья смерть.
Сказано ж: бусина исчезает. Так вот – она исчезает.
И застываешь в пути столбом соляным.
Снег залетает за ворот – и черт бы с ним.

Демоны затыкаются в бездне, ангелы подскакивают трубить,
Цепь замыкается, простукивает и прослушивает каждый стык свой,
Ибо если чему суждено случиться, то так по сему и быть –
Ровно в двенадцать ноль ноль карета становится тыквой.
Бог улыбается где-то вверху надо мной:
Хватит торчать столбом – пошли домой.

Link | Leave a comment |

* * *

Apr. 10th, 2019 | 05:25 pm

– Учитель мой Анаксимен, скажи,
О чем ты плачешь? Торжествует жизнь,
И почка скоро вспыхнет, словно свечка
Веселым изумрудным огоньком.
А ты вздыхаешь горестно – по ком?
– Я – по весне: она недолговечна,
И в зелени апрельского листа
Зияет, будто пропасть, пустота.

– Учитель мой Анаксимен, взгляни
На ту, с которой провожу я дни
И ночи: есть ли в мире что прекрасней,
Чем эти плечи, уголь этих глаз?
О чем же плачешь ты на этот раз?
– О юности. Она что мишура: с ней
Чуть свыкнешься – осыплется; и вот
Беззубо старость скалит черный рот.

– Учитель мой Анаксимен, куда
Идти нам? Путеводная звезда
Погасла, снег, как гарпиевы перья,
Впивается в лицо, и гимн тщеты
Ревет в ушах. Чему смеешься ты?
– Движенью жизни. И пускай теперь я
Ничтожен, слаб, но так отрадно мне
Быть сгустком воздуха в ее волне.

Link | Leave a comment |

ПЕСНЬ В ЗАЩИТУ ГЕНЕРАЛОВ

Apr. 5th, 2019 | 05:45 pm

Как у города у Льгова
Некий русский генерал
Поджидал к себе другого
И по матушке орал –

Не с тоски и не во зло вам,
Не с того, что раж и смел:
Он орал бы добрым словом,
Но иначе не умел.

Он когда-то был курсантом,
Он потом в полку служил;
Если б послужил ты сам там –
Ты б не так еще блажил.

Он слыхал, как, нашартрезясь –
Не критично, а слегка –
Обсуждали некий тезис
Комполка с замкомполка,

Как однажды, в темпе марша
Коньячку перехватив,
Излагал товарищ маршал
Нравственный императив.

А у города Сарова,
Спецохранник и герой,
Понахмурившись сурово,
Генерал сидит второй.

Бдит, следя, как мирный атом
Движет Родину вперед,
И при этом тоже матом
Первому в ответ орет.

Чтит он Пушкина? Ну что вы!
Гоголя? И не листал!
Да, он не читал Толстого,
Нет, он Блока не читал,

Не обследовал музеи,
Не торил в науку путь –
Но за вами, ротозеи,
Он придет когда-нибудь.

Да, наш генерал не Плиний,
Не Геракл и не Эней.
Но и вам не грех терпимей
Быть и чуточку скромней.

Не препятствуй им обоим,
Ненависти не буди
К социальным группам «воин»,
«Офицер» и «командир».

Хоть клейми, хоть пальцем тычь в нас,
Но, по правде говоря,
Генерала красит зычность,
А не прелесть словаря.

И вообще, давай не будем
Мелко злобствовать, хулить:
Генералы тоже люди… –
Что вы ржете? Точно – люди!
Мы видали справку: люди!! –
Дайте им поговорить.

Link | Leave a comment |

* * *

Mar. 29th, 2019 | 10:55 am

         Лене Слонимской

Гляди: я тоже гриб недальновидный –
И, вытекши из утренней земли
Округлой, свежей, красноватой каплей,
Прикрывшись маскировочным листком
От ежика, от деда-грибоеда,
Стою в тени веселого куста.
И ягуаровые пятна солнца
Резвятся на моем огромном лбу.

Гляди: вот я оглядываю местность.
Недальновидность – невеликий грех,
Замешанный на детском любопытстве
И неименье глаз как таковых –
Ты знаешь, их отсутствие в проекте
Предельно остроумно и притом
Нисколько не смешно: у Бога юмор
Довольно специфичен, как ни глянь.
Недальновидно было появляться
Без рога и клыка в родном краю,
Где жизнь гриба, во-первых, скоротечна
И чересчур съедобна, во-вторых;
Но эволюционный путь так долог
И так непредсказуем: столько ждать
Того лишь ради, чтобы не дождаться
И вечность просидеть в земной коре!
А так неодолимо подмывало
Пробить защитный слой и поглядеть,
Что там, за ним, вверху. И вот пробился –
И, знаешь, не жалею ни о чем.

Гляди: недальновидный мой поступок
Был вызван как бы зрением иным.
Глаза бы мне – расплакался б от счастья!
Мне б руки – я обнял бы целый мир!
Вчера был дождь. Я вырос. Мой листочек
Куда-то смыло – маскировки нет;
Я распрямился, я уже приметен:
Трава внизу осталась. Только куст –
Величественный куст, вершина мира –
Торжественно шумит над головой:
Он видит то, что я узреть не в силах,
Он знает поколения таких,
Как я, вверху он думает о вечном.
А я стою, недальновидный гриб,
Гляжу вокруг, жду деда-грибоеда
И сам себя стараюсь обмануть.

Link | Leave a comment |

* * *

Mar. 22nd, 2019 | 05:59 pm

В нашем реальном мире – в мире свинцовой действительности, свинского гвалта
и такого широкого жеста, что пол под ногами трещит и проламываются переборки,
Истерики-пессимисты, выпучив глаза и рты искривив, хватают встречного за рукав,
трясутся от ужаса и шепчут буквально до вопля: мы все со дня на день умрем!
Идиоты-оптимисты гогочут: прорвемся! – гогочут, – все путем! – гогочут, – вперед! – гогочут;
Подлые реалисты продают всех и вся по три раза на дню: такова реальность, – говорят, –
обстоятельства складываются так, – говорят, – надо быть реалистом;
Прочие просто зырят свой ящик, жрут шашлыки по праздникам, мимо проходят –
ну, в крайнем случае локтем заденут слегка проходя.
И только лишь я – руки в карманах, весь в белом, стою в стороне, красивый такой.

В мире моем – в отчаянном, радостном, переменчивом и неизменном мире моем
Пессимисты подкатывают, виновато улыбаются: да что там! – успокаивают, – все помрем –
И, не привлекая внимания, порою даже из-под полы, нацеживают стаканчик винца,
Потому что каждый имеет право на маленькую радость в преддверии гибельного конца;
Оптимисты ободряюще похлопывают по плечу: не куксись! бывало и хуже, брат –
Все образуется, так что всякую жуть да муть в голову лучше не брать!
Прочие просто зырят свой ящик, жрут шашлыки по праздникам, если нет дождя,
И, таки да, мимо проходят – ну, в крайнем случае локтем заденут слегка проходя.
Реалисты подсаживаются: слушай, есть способ все устаканить, собрать этот твой раскардаш –
Делаем то-то и то-то. И вот еще что – возьми. Бери! Когда сможешь – отдашь.
Я беру. Я жму их надежные, теплые руки, спокойные, как вода в вечернем затоне,
И снова прячу под рубище, ближе к сердцу, не привычные к ветру и добру ладони.

Link | Leave a comment {1} |

* * *

Mar. 14th, 2019 | 07:13 pm

Ахилла догоняет черепаха,
И Себастьян, изъяв стрелу из паха,
Идет к царю, предчувствием томим.
В капусте царь находит аистенка,
Баюкает его в руках и тонко
Выводит колыбельную над ним.

Подходит Себастьян, лишенный пыла
Божественного:
       – Что, так можно было?
Но император дергает плечом:
Мол, тише, он уснул – и аистенок,
Как будто слыша их, вздохнет спросонок –
Ребенок спит, ребенок ни при чем.

Плывет гроза от Капуи до Кстово,
За строем пиний как-то беспонтово,
И Ахиллес глядит во все глаза,
Как черепаха, добежав до брега,
«О, таласса!» смеется и с разбега
Взмывает в грозовые небеса.

Link | Leave a comment {11} |