?

Log in

No account? Create an account

* * *

Nov. 23rd, 2018 | 11:29 am

У нас зима – послушай, повтори,
Закрой глаза – и ты увидишь три
Негромких слова в белой целине:
Одно повыше, два чуть подлиннее.
Над ними свищет вьюга, а над нею –
Лицо, не различимое вполне.

И пусть оно мерцает в вышине,
Приковывая взгляды прочих, мне
Вот эти трое, их двухстопный шаг,
Намного интересней – как под вьюгу
Они бредут, цепляясь друг за друга,
Шурша по снегу, в варежки дыша,

Сквозь горб сугроба, в наледи слюды.
В их торбах – новогодние плоды,
Верблюжий запах, колыбельный свет.
«У нас зима» – как шторы колыханье,
Как в темноте спокойное дыханье –
Спокойному дыханию в ответ.

Link | Leave a comment {4} |

* * *

Nov. 20th, 2018 | 05:55 pm

Ванная комната. Зеркало. В нем – розоватый овал лица.
Яков Семенович, мило мурлыча что-то невнятное, бреется,
Яков Семенович корчит специальные рожи, способствующие бритью,
И завершает невнятную музыкальную фразу отчетливым «only you…».
В зеркале видно, как у него за спиной медленно отворяется дверь –
В ванную комнату вплывает крадучись, как черный хищный зверь,
Смерть с огромной острой косой, чтобы, как и ведется на нашем веку,
Срезать Якову Семеновичу только что вымытую и чисто выбритую башку.
Смерть тихонько заносит косу, приноравливаясь то так, то сяк,
Выбирает удобный момент, верный угол и… коса, задев о дверной косяк, –
Вжжжихх! – отклоняется от намеченной траектории, слетает с нее
И, не задев Якова Семеновича, перерубает веревку, где сохнет белье.
Яков Семенович слышит запахи завтрака и выбегает из ванной прочь.
Смерть остается торчать одиноким столбом, черным как ночь, –
На капюшоне ее болтается розовый в белую клетку носок, а с косы
Важно свисают лазоревые, что твои берлинские небеса, трусы.

Кухня. Скворчит, затихая, омлет на тарелке. Бурчит «Маяк».
Сахар с веселым – плюх! – ныряет в кофе. С негромким – шмяк! –
Падает на пол кошка, спеша усесться в первом ряду,
Чтобы оттуда с укором глазеть на то, как хозяин уписывает еду.
Яков Семенович тянет свой кофе, прикрыв глаза, и, конечно, не видит, как
Сзади подкатывает Смерть, излучая хтонический мрак,
Целится – в воздухе вспыхивают и гаснут формулы, время почти не течет –
Определяет верный угол, прочерчивает траекторию, начинает обратный отсчет,
И на цифре «ноль» – тррррр! – внезапно звонит телефон –
Яков Семенович подскакивает и опрометью бросается из кухни вон.
Вжжжихх! – коса разбивает чашку,
...........................…...........отшвыривает ложку,
..................................................опрокидывает плошку,
........................................................................….пугает кошку –
.........................................................................................кошка орет
Страшным голосом, не помня себя от ужаса, бросается куда-то вверх и вперед,
Делает сальто и, растопырив когти, приземляется Смерти на капюшон.
Мимо, приплясывая и подпрыгивая, проносится Яков Семенович – он
Счастлив: ему назначена встреча! Входная дверь говорит сначала – хлоп! –
..............................................................................……………………………..после – щелк! –
Кошка на всех восемнадцати когтях съезжает по Смерти вниз – черный шелк
Распадается на тонкие полосы. Смерть нелепа. Ее когда-то жуткий наряд
Напоминает пропущенный через шредер «Черный квадрат».

Улица. Яков Семенович несется по тротуару с блаженной улыбкой на круглом лице.
В это время Смерть прилаживает к косе лазерный целеуказатель,
..........................................………………...........приклепывает оптический прицел,
Делает несколько пробных взмахов и, лелея страшную месть,
Мчится за Яковом Семеновичем со всех ног, или что там у Смерти есть.
Яков Семенович, не будучи в силах скрыть обуявший восторг,
Подлетает к ларьку и у красивой цветочницы покупает самый красивый цветок.
Смерть берет его в окуляр, подводит резкость и, продвигаясь к цели напрямик,
Делает решительный шаг на мостовую, где – бац! – попадает под грузовик.
Визг тормозов, отборный мат. Водитель, обнаружив себя в великой тоске,
Медленно покидает кабину, держа монтировку в могучей руке.
Смерть отряхивается. Водитель видит на бампере вмятину, гневно топорщит усы –
И прямо среди улицы завязывается жестокая дуэль: монтировка против косы.
Резкие выпады, свирепые выкрики, удары стали о сталь!
Зрители подначивают друг друга: «Ставь на черного!» – «Нет, на усатого ставь!» –
«Черный просто какой-то монстр!» – «Усатый не хуже! Ему бы кинжал, а не руль…»
Бой продолжается. Но тут подъезжает случайный полицейский патруль,
Разгоняет зевак и, не разбирая мотивов каждой из сражающихся сторон,
Валит водителя мордой, а Смерть – тем местом, где предполагается морда, в бетон.
Яков Семенович, ощущая одновременно сладостную тревогу и благодать,
В сквере находит условленную скамейку и принимается ждать.

Ждать приходится долго, так как если – и это известно повсюду и всем –
Дама назначает встречу на семь, то подразумевается, что это ты приходишь в семь –
Дама же может и припоздниться. Но чу! Нарастающий грохот, галдеж и гам –
Это, конечно же, добрый знак – так всегда бывает при появлении запаздывающих дам.
Лейла Ахмадмусоевна приближается, изящную бровь подводя на ходу.
Яков Семенович вытягивается, лик его озаряется, будто он услышал
.........................................................…………………………......…...архангелову дуду.
Но почему вокруг Лейлы Ахмадмусоевны этот гвалт, погром, содом:
С диким воплями разлетаются голуби, рушатся фонари, обрываются провода?
..................................................................……………………....................А дело в том,
Что по пятам за Лейлой Ахмадмусоевной следует Смерть Номер Два,
Дышащая едва, от какого-то дикого остервенения ни жива, ни мертва,
Силясь срезать прекрасную голову Лейлы Ахмадмусоевны с восхитительных плеч,
Бесперечь машет косой, да все головы опричь, будто хочет весь мир обречь
Верной и страшной погибели. И мир обреченно никнет, смертно дрожит –
Только лишь Лейла Ахмадмусоевна, ничего не видя, скорее летит, чем бежит,
К скверу, к заветной скамейке! И, смахивая непрошеную слезу, замечает, как
Яков Семенович, завидя ее, размахивает цветком и подпрыгивает как дурак.

Яков Семенович и Лейла Ахмадмусоевна падают в объятия друг другу. Стучат сердца.
Смерть Номер Раз выглядывает из кустов, подкрадывается и прицеливается.
В это время, срезая траву на сено, кусты на веники, дерева на дрова,
К ним прорубается осатаневшая буквально до крайней точки Смерть Номер Два.
И, наплевав на то, что любовь – бесценное чудо и, по сути, Господний дар,
Обе Смерти, приблизившись с противоположных сторон, наносят смертельный удар –
Хряк! – раздаются два вскрика, слышен хруст пробитых металлом голов…
Яков Семенович и Лейла Ахмадмусоевна замирают, не находя подобающих слов.
Смерти, пронзенные косами, застывают, как столбы огромных черных ворот:
Первая – что твой Челубей, Вторая – что твой Пересвет. А может быть – наоборот.
Пауза. Солнышко ласково светит с небес, негромко шумят деревца.
Смелый комарик тщится прокусить балахон у Смерти, но тот не прокусывается.

Ну, и финал. Направо, меж радостных лип, как в светлый дверной проем,
Яков Семенович и Лейла Ахмадмусоевна навстречу счастью идут вдвоем.
Влево, меж темных, угрюмых елок, как в жуткий и мрачный грот,
Смерти скользят. Но гляди: одна другую осторожно за ручку берет,
Обе робко вздыхают, как будто предчувствуя некий особый момент,
И исчезают за поворотом дорожки.
................................................…..The end.

Link | Leave a comment {4} |

КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДЛЯ ПАПЫ

Nov. 8th, 2018 | 06:41 pm

Крошка-сын звонит отцу
И басит беспечно:
– Я несу тебе самсу.
Будешь?
...............– Ну конечно!
Ну конечно, милый сын!
Как же папа без самсы?
Без самсы наш папа –
Словно масть без крапа.

Проступает теплый сок
Через поры теста,
Папа ест самсы кусок
Пресных вафель вместо,
А напротив крошка-сын
Улыбается в усы,
Видя, что у папы
В соке нос и лапы.

День тускнеет по углам
Синего окошка.
Папа в мусор со стола
Смахивает крошки.
Крошка-сын смеется, он
Где-то даже умилен,
И его бородка
Вздрагивает кротко.

Пляшет вечер на снегу
С ироничной миной.
– Ладно, папа, побегу.
– Ну конечно, милый.
Ну конечно побеги…
За окном уже ни зги.
Бродит тихой сапой
Мрак над спящим папой.

Link | Leave a comment |

"Я спросил у Юры..."

Nov. 1st, 2018 | 01:03 pm

* * *

Я спросил у Юры:
................................– Что такое осень?
Юра мне ответил хриплым шепотком:
– Осень – это ветер; свист его несносен
И при этом с детства каждому знаком.

А еще, – добавил, – осень – это небо;
Стынущее небо, жидкая слюда:
Взгляда вверх хватило одного вполне бы,
Чтобы впасть в унынье. А оно – всегда.

И к тому ж, ты знаешь, осень – это камень:
Камень сер, как осень, холоден, тяжел,
И, совсем как осень, он живет веками
И, как осень, гаснет, в зиму погружен…

– Что ты, Юра, мелешь?! Все ты, Юра, брешешь!
Напустил тумана, строчек навертел!
Но скажи, кто смотрит из осенней бреши,
Словно выпивает жизнь из наших тел?

Сколько можно хлюпать: «ясень», «плесень», «просинь» –
Сладкою слюною по лицу листа?
Объясни мне толком, что такое осень, –
Коротко и честно. Ну, пожалуйста!

Но в глазу у Юры блик осенний светел,
Голос остывает – ровный, неживой:
– Осень – это камень… Осень – это ветер…
Осень – это небо… Больше ничего…

Link | Leave a comment |

* * *

Oct. 26th, 2018 | 07:26 pm

«Нам с тобой придется расстаться, – печально сказала Жанна. –
Моя мама твердит, что ей не нужен зять из Биробиджана,
и папа поддакивает, что у нас в семье уж точно не будут рады
человеку, который не может рассказать, как на горе Арарат
.......................созревают гроздья крупного красного винограда».
А надо иметь в виду, что мы только-только стали встречаться.
Кто же знал, что у нее такие требовательные домочадцы,
и, чтобы шлепнуть ее по попе или губами коснуться лба, я
должен иметь родословную покруче, чем у бернского зенненхунда
.................................................................или туркменского алабая?
Но с родней не поспоришь: семья – ячейка общества,
................................................................................скрепа системы.
И тогда она предложила отличную тему:
мы, конечно, можем вот так вот – раз! – и расстаться,
.........................................разбежаться, раствориться в толпе, но
радикальные жесты сейчас не в тренде. И поэтому – да –
............................................мы расстанемся. Но – постепенно.
После этого мы поспешили ко мне и на старом угрюмом диване
приступили к процедуре окончательного и бесповоротного расставания.
Расставались мы, помню, месяцев семь, а скорее – восемь:
весна перепрела в лето, лето осыпалось в осень,
а мы – ах, как же мы расставались! Бросает в жар, чуть вспомню
........................................................................вехи на этом пути, этапы!
Но мы твердо шли навстречу пожеланиям ее мамы и папы.
И однажды, уже зимой, она собралась и махнула в Гоа,
чтобы там с утра до утра валяться на пляже голой
и не думать про высокие семейные ценности, поскольку от Гоа
по большей части люди ожидают не тупой, заскорузлой духовности,
.....................................................................................а чего-то другого.
Вот тогда-то прощанье наше и завершилось. Нам не было больно,
да и мама с папой теперь, я думаю, счастливы и довольны.
И когда поэты заламывают руки, выпадают из окон и топятся в ванне,
утверждая тем самым, что изучили науку печали и расставания;
и когда блажные певцы разевают уста до воспалившихся связок,
заливаясь о том, что миг расставания горек, тягостен, вязок,
мне становится как-то неловко за них: что страдать? пойди погУгли –
обнаружишь десятки способов безопасного расставанья –
......................................................................проверенных, безупречных –
чтоб не сделаться вдруг похожим на сжигающие себя самоё
...........................................................................................смертельные угли,
на слепое око, вотще блуждающее по вселенной, которая бесконечна.

Link | Leave a comment |

* * *

Oct. 9th, 2018 | 07:03 pm

Познакомьтесь: это Вера Петровна – она людоед.
И не то чтобы Вера Петровна варила людей на обед – нет!
И не то чтобы Вера Петровна кралась в ночи тайком,
Поигрывая клинком, потюкивая клюкой, поцыкивая клыком –
Вот опять-таки нет! Вера Петровна растет как цветок:
Если дует западный ветер – клонится на восток,
Если дует восточный – на запад. И, что важнее всего,
В эти моменты Вера Петровна не ест никого.

Но когда начальник – не важно, велик ли он, мал –
Рассуждая публично о мире и счастье, подает особый сигнал,
Некий знак – то Вера Петровна считывает его на раз.
И тогда у нее распрямляются плечи, загорается красным глаз,
Отрастает религиозное чувство, классовая ненависть, девичья честь –
И она начинает искать кого бы съесть.
Обнаружив враждебный взгляд, ядовитый язык, неприятный нос,
Простодушная Вера Петровна пишет донос,
Изощренная Вера Петровна пишет пособие или статью
Под названием «Наиболее полный перечень рекомендаций
.............................по выявлению и пресечению деятельности
.............................политически вредных элементов,
.............................мешающих России подняться с колен и жить в раю».
А самая-самая Вера Петровна знает, что за так человечинки не поднесут,
И устраивается работать в полицию, прокуратуру, суд –
Там и мясо свежей, и поставки бесперебойней, и устроено все по уму;
И вообще, в коллективе питаться полезней, чем одному, чему
Существует масса примеров – в любой стране и во все века.
А уж соус, под которым человечинка наиболее сладка,
Выбирается в соответствии с эпохой, когда устанавливаются
Нормативы и параметры заготовок людского мясца.

Но потом времена меняются, начальство сигналит отбой.
Тут же Вера Петровна никнет плечами, красный глаз меняет на голубой
Или карий; чувства, ненависть, честь умеряют пыл –
Человек становится с виду таким же, как был.
И мы едем с Верой Петровной в автобусе, обсуждаем дела –
Что редиска в этом году не пошла, а картошка пошла,
Что декабрь обещают бесснежный. И тут я вижу, что
Она как-то странно смотрит, будто пытается сквозь пальто
Разглядеть, какую часть меня – на жаркое, какую – в щи…
– Да и с мясом сейчас непросто, – говорит, – ищи-свищи –
Днем с огнем не найдешь пристойного.
...........................................................Открываю рот.
Что сказать – не знаю, куда бежать – невдомек.
А мотор урчит, сердце стучит, автобус ползет вперед
И в глазу у Веры Петровны кровавый горит огонек.

Link | Leave a comment {4} |

* * *

Oct. 5th, 2018 | 06:17 pm

Послушай, не мучайся, скоро пройдет:
Слегка пожует в колесе –
И станешь такой же, как все, идиот,
Такой же придурок, как все.
Ну да, накатило, ну, бросило в жар –
И стыдно, как будто нутра не сдержал,
Не вынес томления плоти
И воздух прилюдно испортил.

Но вштырило, вмазало, впрыснуло речь
В набитый молчанием рот.
И значит не спрятаться, не пренебречь,
Не отгородиться – и вот
Выходишь, выносишь десяток святых,
И ангелу в рыло, и Богу под дых –
Такой, типа, новый Иаков!
Да только финал одинаков:

Читатель пойдет щебетать о душе,
Эстетике, баловне муз –
А ты идиот и придурок уже,
И мнешься, и мнешь свой картуз,
И вся твоя речь – «ё-моё» да «эх, ё…»,
И стыдно, как будто прибрал не свое,
Эвтерпу обул на рупь-двадцать –
И не перед кем оправдаться.

Но звук застревает в оглохших ушах
И в горле противно свистит.
И не отстает ни на миг, ни на шаг
Желанный и сладостный стыд.
И молишь о чуде свое божество,
И в жажде словесной сгораешь,
И ангела ловишь, и с рыла его
Зеленую кровь отираешь.

Link | Leave a comment |

* * *

Oct. 2nd, 2018 | 03:25 pm

Ушел в ноябрь, где улицы пусты,
Где день и ночь почти неразличимы,
Где липы, сбросив летние личины,
Становятся похожи на кресты,
И душно от дыханья немоты.

Ушел в ноябрь. Здесь раза два на дню
Проходит сторож сотами квартала.
Псы брешут отрешенно и устало,
Гниет трава на местных авеню,
И я по преимуществу гнию.

По воскресеньям, выйдя за порог,
На первые ростки больного света,
Находишь перезревшую конфету
И все, что, как считается, нам впрок:
Печенье, пряник, плавленый сырок.

Ноябрь – глоток безвременья, когда
Вода не лед еще, но не вода
Уже, и тьма обычной тьмы плотнее,
И всякий «жид» из жидкости бежит…
Ты думала, я не умею жить –
Я и не жить, как видишь, не умею.

Link | Leave a comment |

* * *

Sep. 24th, 2018 | 08:14 pm

Взлетает бабочка, врезается
В прозрачный купол дня глубокого –
И огорченно расползается
Морщинами по лбу Набокова

Мысль безупречная и точная
(он как бы поверяет нам ее):
«Для бабочки теперь лишь точка я –
С сачком и белою панамою.

И это, право, унизительно:
В исходных данных предлагаемых
Я мог иглой ее пронзить бы, но
Теперь она недосягаема

Среди ветров и облаков. С кого
Спросить? В чем утоленье кроется?
В стихотворениях Тарковского?
В абстрактных силлогизмах Лоренца»?

Сачок отброшен, затуманено
Чело раздумьем: дескать, как же так?
Казалось, что успех в кармане, но –
Пустяк! – и более не кажется.

Достигнув, победив, набрав очки,
Решаешь: получилось! вышло! – но
Вдруг стал посмешищем для бабочки –
А кажется, что для Всевышнего.

Link | Leave a comment {1} |

ТУЛЬСКОМУ КРЕМЛЮ ПОСВЯЩАЕТСЯ

Sep. 19th, 2018 | 04:59 pm

Почти глубокая ночь. Мы собираемся покидать Тулу; прощаемся с Осокиным.

Мы (со вздохом). Жаль, что так и не удалось прогуляться по Туле – вон, Томка мечтала увидеть Тульский кремль…
Осокин. Так давайте я вас провезу мимо кремля!
Водитель Вика. Да мы и так проедем – по навигатору…
Осокин (уязвленно). Между прочим, я лучше любого навигатора!
Мы. Хорошо-хорошо, Леша! Ты, и правда, лучше, мы готовы следовать за тобой.
Осокин. Я теперь не Леша. Зовите меня Геннадий!
Автор (просовывая голову внутрь художественного пространства произведения). Мы не станем объяснять, почему Леша Осокин в этот вечер стал Геннадием – к делу это отношения не имеет; будет любопытно – спросите у него самого (освобождает художественное пространство произведения от своей головы).
Мы. Мы следуем за тобой, Геннадий!
Осокин. То-то же.

Осокин уходит к своей машине, мы – к Викиной.

Водитель Вика (устроившись в водительском кресле, по привычке). О’кей, Гугл!
Гугл. Я здесь, Вика.
Водитель Вика. Тульский Кремль!
Гугл. Хорошо, Вика, я доведу тебя до Тульского кремля.

В это время автомобиль Осокина трогается с места, и мы следуем за ним.

Гугл. На следующем светофоре поверните налево.
Водитель Вика. Ой! А Осокин сигналит правым поворотником…
Мы. Вика, едем за Осокиным – ведь он лучше любого навигатора.
Водитель Вика. Ну, хорошо…
Гугл (трагическим голосом). Вы отклонились от маршрута!
Водитель Вика. Замолкни – мы едем за Осокиным.
Гугл (с какими-то недобрыми нотками в голосе). Ну, как знаете…

Осокин выводит нас к Тульскому кремлю.

Мы (проезжая вдоль южной стены). О, Тульский кремль!

Осокин останавливается на углу и прощально сигналит фарами.

Водитель Вика. Теперь – домой! О’кей, Гугл!
Гугл. Я здесь, Вика.
Водитель Вика. Ты слышал?
Гугл. Конечно, Вика. У меня есть специальное устройство, улавливающее звук, и распознаватель речи. Так что я все слышу.
Водитель Вика. Как нам теперь ехать?
Гугл. На ближайшем светофоре, Вика, разворачивайтесь и езжайте назад.

На ближайшем светофоре разворачиваемся и едем назад. Снова проезжаем мимо кремля.

Мы (проезжая вдоль южной стены). О, Тульский кремль!
Гугл (через полторы минуты). На ближайшем светофоре, Вика, разворачивайтесь и езжайте назад.

На ближайшем светофоре разворачиваемся и едем назад. Снова проезжаем мимо кремля.

Мы (проезжая вдоль южной стены). О, Тульский кремль!
Гугл (через полторы минуты). На ближайшем светофоре, Вика, разворачивайтесь и езжайте назад.
Водитель Вика. Ээээ! Мы же здесь уже были! Гугл!
Гугл. Я здесь, Вика!
Водитель Вика. Ехать-то куда?
Гугл. На ближайшем светофоре, Вика, разворачивайтесь и езжайте назад.
Мы (проезжая вдоль южной стены). О, Тульский кремль!
Водитель Вика. Гугл! Какого черта?!
Гугл. Вика, это некорректный вопрос. Сведения о наличии или отсутствии бога и черта, сведения о том, чей бог истиннее, сведения о том, что с нами будет – это секретная информация, которой запрещено делиться с пользователями.
Александр Юрьевич Алексеев (из телефона). Алло! Что происходит? Звонит изумленный Осокин и говорит, что вы мимо него уже пять раз проехали… С вами все в порядке?
Гугл. На ближайшем светофоре, Вика, разворачивайтесь и езжайте назад.
Мы. Александр Юрьевич, у нас проблема… О, Тульский кремль!.. Александр Юрьевич, а сколько в Туле кремлей?
Александр Юрьевич Алексеев (из телефона). Не морочьте мне голову! В Туле один кремль.
Мы. Это досадно. (Сбрасываем звонок.)
Гугл. На ближайшем светофоре, Вика, разворачивайтесь и езжайте назад.
Водитель Вика. Я поняла!
Мы (проезжая вдоль южной стены). О, Тульский кремль!
Водитель Вика (продолжая мысль). Я забыла убрать точку с Тульского кремля! О’кей, Гугл!
Гугл. Я здесь, Вика.
Водитель Вика. Домой! Подольск, адрес такой-то!
Гугл. Наконец-то дошло! На ближайшем светофоре, Вика, не разворачивайтесь, а поверните направо.

Машина выезжает на Октябрьскую улицу и устремляется из Тулы прочь.

Link | Leave a comment {4} |