Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

пересвет

Музей в подвале Исаакиевского собора

Не в контексте событий, но все-таки в связи с ними.

Знаете, какие военно-исторические музеи производят на меня наибольшее впечатление? Музеи, связанные не столько с подвигом, сколько с выживанием – или, лучше сказать, с подвигом выживания. Особой оппозиции между словами «солдат» и «война» я не ощущаю, в то время как между словами «война» и «человек» она абсолютна. Поэтому задокументированное, восстановленное, наглядно проиллюстрированное столкновение человека с войной режет по живому, и забыть это ощущение я уже не могу. Военные мемориалы ничего подобного во мне не вызывают – может, еще и потому, что я к ним привык с детства. Да, «никто не забыт, ничто не забыто», «вспомним поименно всех до одного», «помни войну!», однако для того, чтобы чугунно- и каменнолицые солдаты с торжественно-напряженной мимикой вставали перед внутренним взором, надо делать очень целенаправленные, точечные усилия. А вот три военных музея, практически лишенных официозной атрибутики, вывернули меня и выпустили из своего чрева где-то другим человеком.

Первый – Яд ва-Шем. Какие-то комментарии, думаю, излишни. Раньше мне вообще казалось, что антисемитов надо по одному заводить в Детский зал, оставлять там на час – и исцеление гарантировано. Сейчас я не столь оптимистичен.

Второй – Аджимушкайские катакомбы. Опять-таки, кто был – поймет. Аджимушкай разительно делится на то, что над поверхностью земли, и то, что под. Из подземелья выходишь – и уже не глядишь на каменные фигуры, нависшие над входом.

А третий музей мало кому известен. Он расположен в подвале Исаакиевского собора и посвящен выживанию в первую блокадную зиму сотрудников Исаакия и музейных работников Гатчины, Павловска, Пушкина. Эвакуированные экспонаты хранились во время блокады в подвалах Исаакия, здесь же, в этих же подвалах, жили музейщики с семьями. Уже в ноябре 1941-го полопались водопроводные трубы – и в подвалах стояла вода. Ходили по проложенным мосткам. Света, понятное дело, не было, температура еле вылезала за пределы "нуля" – так что каменный мешок по условиям был похлеще Аджимушкая. Небольшой мемориал в подвалах был устроен по инициативе самих музейщиков и, видимо, не рассчитан на массовое посещение людьми со стороны. И хорошо. Нет там никаких уникальных экспонатов – все обычно: личные вещи военных времен, детские рисунки, мебель. И экскурсии как таковой при мне в этом музее не было, хотя я знаю, что они периодически проходят. В подвалы я попал благодаря Наде Крупп. «Восток» с привлечением «Четверга» проводил концерт, посвященный Арику Круппу, и я вызвался встречать, возить по городу и селить Надежду Николаевну. С ней вместе и попал в подвал Исаакия, так как такую возможность нам организовала Нина Васильевна Квашенкина, сотрудник музея и неравнодушный к авторской песне человек. Мы просто ходили одни в подвальных коридорах, смотрели и видели. Может, и правильно, что никто нам ничего особо не объяснял: экскурсоводы либо помогают что-либо понять, либо вызывают резкое отторжение – тут уж как повезет. А для того, чтобы вникнуть в суть экспозиции и дух подвального музея, особых комментариев не требовалось. Потом поднялись в сам собор – и у меня случилось ровно такое же ощущение, как после Аджимушкая: до сих пор при взгляде на Исаакий я вижу не грандиозные мозаики и интерьер, а каменные кишки подвальных коридоров, тусклость ламп, оттеночные, стремящиеся к монохрому краски.

В общем, если собор отдадут РПЦ, то непонятно, как сложится будущее подвального музея – не потому, что это самое РПЦ его тут же уничтожит, а потому, что такие местные мемориалы делаются усилиями конкретных людей и поддерживаются этими усилиями. Представить себе такие усилия со стороны самой бескорыстной, самой неангажированной, самой открытой и благожелательно относящейся к миру церковной корпорации я почему-то не могу. Не из-за злонамеренности, а единственно по причине нехватки фантазии. Так что постарайтесь попасть в подвал Исаакиевского собора в ближайшее время.
пересвет

Хренов дом

Когда-то наша маленькая, в меру скромная фирма целый год жила в большом и далеко не скромном здании – в бывшем доходном доме С.В. Муяки, 1902—1903 гг. постройки.

Попали мы туда случайно. Фирма наша столь мала, что помещалась в трехкомнатной квартире одного из домов по Ковенскому переулку; причем в квартире этой еще оставалось некоторое место для двух котов – черного и белого. Коты целый день спали на рабочем столе Кати Мамаевой, в лотках для документов, в результате чего клиенты-аллергики переставали с нами сотрудничать, зато их место тут же занимали клиенты, неравнодушные к животным. Эти клиенты приходили к нам, обнимали безмятежных котов обеими руками и умиленно торговались с руководством по поводу скидок на программное обеспечение.

Но суровая жизнь выперла нас из этого рая; коты были сосланы в деревню, а руководство решило подыскать фирме место дислокации где-нибудь по соседству. В задумчивости перейдя Ковенский переулок, руководство наткнулось на дом Муяки. «А ничего себе домик», – подумало руководство, задрав голову и силясь рассмотреть в питерском тумане верхние этажи, после чего отвалило тяжеленную дверь и шагнуло в парадную. Collapse )

Рад поделиться с вами этими фотографиями, т.к., учитывая восстановившийся к радости служб строжайший режим на объекте, немногие в ближайшее время смогут восхититься достопримечательностями дома Муяки. Хотя, вот, Антона Михайловича Алексеевского мне удалось провести в здание, воспользовавшись деморализованностью охраны. Антон Михайлович, как истинный петербуржец, восхищенно бродил по лестнице, и витражи отражались в его расширенных от счастия зрачках.