Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

пересвет

* * *

Бог весть, с бодуна или с полной укурки
В друзья ко мне лезут поэты-придурки.
Бывало, зайдешь в социальную сеть,
Чтоб в этой сети полчаса повисеть –
Прочесть рассужденья про то и про это,
Узнать, кто не прав на просторах Рунета –
Как тут же, шустры и довольны собой,
Поэты-придурки приходят толпой.
Не слишком различны по стилю и слогу,
Привычно не в ритм попадая, а в ногу,
Версический срам прикрывая регалиями
(наверное, чтоб от восторга рыгали мы),
Любви и разлуки по кумпол полны,
Поэты-придурки выходят из тьмы.
О, как они светятся счастьем, как адово
Рубальскую чтут, восхваляют Асадова,
Как томно мурлычут навроде котят,
Как постят картинки (а может, постят),
Как хвалят друг друга, до одури спеты,
И на Рождество или там День Победы
Рунет осеняют открыткой – такой,
Что чувство прекрасного сводит тоской!

Но в этом явлении сущностном, братцы,
Есть повод внимательнее разобраться –
Ведь что-то, что я сознаю не вполне,
Поэты-придурки находят во мне!
А может быть, сам – вот он, корень сомнений! – я
Придурок в каком-нибудь там поколении,
И ген рецессивный, что гнил взаперти,
В моем фенотипе решил расцвести?
Рассмотрим придурков как есть, отрешенно:
Средь них попадаются верные жены,
А также, хоть пишут херню иногда,
Вполне обаятельные господа,
А также, хоть мозг их не больше горошинки,
Встречаются девушки, в общем, хорошенькие,
Конечно, есть гниды, но чаще не гниды:
Работники банков, сотрудницы МИДа,
Отцы-одиночки, святые отцы,
Борцы за животных и просто борцы,
Поборники прав, не скоты и не урки…
И я говорю:
      – Дорогие придурки,
Мой гнев был беспочвенен – я признаю! –
Простите меня и примите в семью!

Поэты-придурки в ответ рукоплещут
И мной восторгаются чаще и хлеще,
Чем просто поэты, не стремную готику
Постят мне на стену, а розы и котиков,
Встречают акцептом, снабжают рецептом,
Пророчат нирвану и рай мне в конце – в том,
Который на нашей священной Руси
Минует меня (и за это – мерси!).
И вот, вопреки ремеслу и породе,
Я вдруг нахожу свое место в народе,
В единой семье, и, что важно, семья
Насквозь состоит из таких же, как я!
Но кто-то один из придурков встает
И мелко исписанный лист достает,
И все остальные суют себе в руки
Бумажки, блокноты, планшеты, нетбуки,
И, глядя мне в очи, читают стихи…
И в миг рассыпается рай на куски,
И воздух становится вдруг раскаленным,
И я становлюсь изумрудно-зеленым,
Болезненно-красным, безжизненно-белым,
И шарю в пространстве, ища «Парабеллум»,
И свод одиночества, страшно звеня,
На веки веков накрывает меня.
пересвет

ЙОЖИН С БАЖИН (Jožin z bažin)

Ну да, я понимаю, что это сто двадцать седьмой перевод знаменитой песенки Зденека Навратила и Ивана Младека – однако что делать, если меня вштырило? Пытался найти сколь-нибудь адекватный русский вариант для этого "Йожин с бажин" (то есть "из болот"), но не нашел – если честно, не очень-то и искал, потому что "с бажин" так въелось в сознание, что кажется вполне русским.



Jedu takhle tábořit škodou sto na Oravu.
Spěchám, proto riskuji, projíždím přes Moravu.
Řádí tam to strašidlo, vystupuje z bažin,
žere hlavně Pražáky, jmenuje se Jožin.

Jožin z bažin močálem se plíží,
Jožin z bažin k vesnici se blíží,
Jožin z bažin už si zuby brousí,
Jožin z bažin kouše, saje, rdousí.
Na Jožina z bažin, koho by to napadlo,
platí jen a pouze práškovací letadlo.

Projížděl jsem dědinou cestou na Vizovice.
Přivítal mě předseda, řek mi u slivovice:
"Živého či mrtvého Jožina kdo přivede,
tomu já dám za ženu dceru a půl JZD."

Jožin z bažin močálem se plíží,
Jožin z bažin k vesnici se blíží,
Jožin z bažin už si zuby brousí,
Jožin z bažin kouše, saje, rdousí.
Na Jožina z bažin, koho by to napadlo,
platí jen a pouze práškovací letadlo.

Říkám: "Dej mi předsedo letadlo a prášek,
Jožina ti přivedu, nevidím v tom háček."
Předseda mi vyhověl, ráno jsem se vznesl,
na Jožina z letadla prášek pěkně klesl.

Jožin z bažin už je celý bílý,
Jožin z bažin z močálu ven pílí,
Jožin z bažin dostal se na kámen,
Jožin z bažin tady je s ním amen.
Jožina jsem dohnal, už ho držím, johohó,
dobré každé lóvé, prodám já ho do ZOO
Еду я на «Шкоде-100» в направленье Оравы,
По Моравии несусь и рискую здорово.
Там в болоте тварь живет, жрет что только сможет,
Но особенно пражан, и зовется Йожин.

Йожин с бажин рыскает в потемках,
Йожин с бажин зверствует в поселках,
Йожин с бажин точит-точит зубы,
Йожин с бажин душит, рвет и губит.
Йожина с бажин вряд ли что возьмет –
Разве что груженый дустом самолет.

Я проселком проезжал, завернул в Визовице.
Председатель мне сказал, угостив сливовицей:
«Кто поймает Йожина, отведет угрозу –
За того отдам свою дочь и полколхоза».

Йожин с бажин рыскает в потемках,
Йожин с бажин зверствует в поселках,
Йожин с бажин точит-точит зубы,
Йожин с бажин душит, рвет и губит.
Йожина с бажин вряд ли что возьмет –
Разве что груженый дустом самолет.

«Дай мне дуст и самолет, – говорю, – скорее –
И поймаю без проблем Йожина тебе я».
В небо рано поутру взмыл я в самолете
И засыпал порошком Йожина в болоте.

Йожин с бажин стал от дуста синий,
Йожин с бажин лезет из трясины,
Йожин с бажин выбрался на камень –
Йожина взял я голыми руками.
Йожину настала крышка – йо-хо-хо! –
В зоопарк столичный я продам его.
пересвет

ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ ИСТОРИЙ ПРО ОДНОГО МУДРЕЦА

I. Один мудрец сказал: «Для того, чтоб разжечь костер, недостаточно вынуть спички...». Эта мысль ему понравилось, поэтому он подумал-подумал и добавил: «Мы – не в прошлом, а прошлое – в нас...». Эта мысль также показалась ему не лишенной изящества, так что в течение последующих сорока пяти лет мудрец наизрекал целую книгу. «Значит нужные книги ты…» – по привычке начал изрекать мудрец, любовно поглаживая глянцевую обложку, но внезапно замолчал и испуганно огляделся по сторонам.

II. Один мудрец сказал: «Красота спасет мир». Потом он оглядел мир и несколько опечалился, поскольку мир далеко не всегда был достоин спасающей его красоты. Тогда мудрец чуть изменил формулировку: «Красота спасет только ту часть мира, в которой она пребывает». После этого мудрец с некоторой робостью оглядел часть мира и снова не пришел к утешительным выводам. Тогда мудрец решительно поднялся и провозгласил недрогнувшим голосом: «Красота спасет душу!»

III. Один мудрец сказал: «Друг познается в беде!». Второй мудрец не согласился и сказал: «Друг познается в радости!». После напряженной трехчасовой дискуссии мудрецы все-таки пришли к согласию. Выйдя к публике, они хором произнесли: «Друг – познается!». И раскланялись во все стороны.

IV. Один мудрец сказал: «Глубоко ошибаются те, кто считает, что гармонию можно поверить алгеброй…». Услышав это, к мудрецу потянулись взволнованные представители гуманитарных наук и люди творческих профессий. Их внимание было столь приятно мудрецу, что окончание фразы – «гармонию можно поверить только средствами математического анализа!» – он произносить не стал.

V. Один мудрец сказал: «Большое видится на расстоянии». И, посмотрев из своего поселка в сторону Парижа, увидел его довольно-таки отчетливо. Потом, приехав в Париж, этот мудрец посмотрел с Эйфелевой башни в сторону своего поселка – и не увидел его вовсе. Это несколько обескуражило мудреца. Он вернулся домой, сел у окна, налил себе чайку и вновь глянул в сторону Парижа – на этот раз Парижа видно не было. «То-то! – удовлетворенно изрек мудрец и, оглядевшись вокруг, добавил. – Довольствуйся малым».

VI. Один мудрец спросил двух других: «Что легче всего»? Второй мудрец ответил: «Воздух!». Третий мудрец ответил: «Мысль!» «Легче всего – говорить правду!» – провозгласил первый мудрец, со значением оглядел всех собравшихся и неторопливо сел на место.

VII. Один мудрец сказал: «Дети – цветы жизни». Раздались громкие аплодисменты. Тогда мудрец продолжил: «Юноши – кусты жизни». Аплодисменты стали ощутимо жиже. Мудрец попытался спасти положение и добавил: «Взрослые – деревья жизни». В ответ раздались два-три неуверенных хлопка, а старики поспешно потянулись к выходу. Тогда мудрец решил пересмотреть всю концепцию, а зря, потому что дети – действительно цветы жизни.

VIII. Один мудрец сказал: «Искусство – есть». И занялся писанием стихов. Через час мудрец проголодался и сказал: «Есть – искусство». И занялся приготовлением кекса. Еще через час душа мудреца вновь потянулась к возвышенному, однако отказываться от своих прежних слов он не привык и поэтому вывел белым кремом по смуглой корочке кекса: «Искусство есть искусство». На этом мудрец решил остановиться, чтобы не впасть в плагиат; да и свободное место на корочке кекса закончилось.

IX. Один мудрец сказал: «Что еще надо человеку, кроме гитары и хорошего велосипеда?» «И семьи», – добавила откуда-то сбоку его жена. Вняв этой реплике, мудрец сказал: «Что еще надо человеку, кроме гитары, хорошего велосипеда и семьи?» Но тут с другого боку выглянул его начальник, поэтому мудрец поспешно сказал: «Что еще надо человеку, кроме гитары, хорошего велосипеда, семьи и любимой работы?» Тогда с разных боков стали подходить и выглядывать всякие другие люди, и мудрец погрузился в глубокое, безысходное молчание.

X. Один мудрец сказал: «К чему стремиться человеку, когда у него все есть? Талант – есть. Семья – есть. Друзья – есть. Дело жизни – есть. Даже борода – и та есть! К чему стремиться такому человеку?» Тут мудрец подмигнул всем присутствующим и сам ответил на свой же вопрос: «Стремись в Питер!».

XI. Один мудрец сказал: «Человек есть животное социальное». Но некоторые слова в этой совершенно справедливой формулировке показались ему недостаточно поэтичными. Поэтому мудрец сказал: «Человек есть животное, способное к совместной трудовой деятельности». Но и эти слова показались ему приземленными. Наконец, мудрец определился: «Человек есть животное, способное петь дуэтом».

XII. Один мудрец сказал: «Космос проникает в жизнь человека внезапно, как вспышка метеорита». Зал притих и попытался осознать сказанное. «Если в вашей жизни не было встречи с таким метеоритом, – продолжил мудрец, – то считайте, что ваша жизнь прошла напрасно!». Зал ощутил тщетность своего бытия и опустил глаза. Мудрец простер в сторону зала вопросительно изогнутый костлявый перст: «Есть ли среди вас хоть кто-то, повстречавший метеорит?» Гробовое молчание окутало зал. И только на последнем ряду произошло движение, звякнула бутылка, и низкий голос ответил: «Есть…»

XIII. Один мудрец сказал: «Всякий возвращается к исходным точкам своего бытия – подобно тому, как караван снова и снова приходит к одному и тому же источнику». Остальные мудрецы возбужденно зашумели. «О великий! – воскликнул один из них. – Но ведь источник может иссякнуть, а караван – погибнуть в песчаной буре». «Верно, – откликнулся мудрец, – но тень каравана все равно будет приходить к месту, где когда-то был источник».

XIV. Один мудрец сказал: «Не парься! Будь счастлив!» Остальные мудрецы, стоявшие с тазиками и вениками возле входа в парилку, принялись неуверенно переглядываться и переминаться с ноги на ногу. «А можно мы все-таки попаримся? – наконец воскликнул один из них. – Суббота все-таки!» «Хорошо, – ответил первый мудрец. – Надеюсь, по второй части у нас с вами разногласий нет?» «Нееет!!!» – нестройным хором закричали остальные мудрецы и толпой бросились в парилку.

XV. Один мудрец сказал: «Слава приходит под бой барабанов, а уходит на цыпочках». Присутствующие прислушались, пытаясь уловить барабанный бой, но ничего такого не услышали. «Мудрейший, – воскликнул один из них, – а может ли так случиться, что слава придет с опозданием?» Мудрец широко улыбнулся: «Слава всегда приходит вовремя». «А вовремя ли уходит слава?» – не унимался один из присутствующих. На это мудрец не ответил и продолжил широко улыбаться.

XVI. Один мудрец сказал: «Слово произнесено Богом, а мудрец старается, чтобы оно было слышно каждому». Все присутствующие, ожидая услышать Слово, принялись старательно напрягать слух: с почти незаметным шелестом ложился снег, фонари поскрипывали, кот помяукивал, медвежьи сны плавно гудели над ближайшим лесом. «Но учитель, – подал, наконец, голос самый нетерпеливый, – мы ничего не слышим». Тогда мудрец перегнулся через кафедру и сказал звукорежиссеру: «Лева, прибавь, пожалуйста, верхи».

XVII. Один мудрец сказал: «Пальму первенства мы отдаем не красивой девушке, а милой девушке!» Красивые девушки тут же горестно закрыли прекрасные лица точеными руками, а милые девушки окружили философа радостным кругом. «Однако бывают и исключения», – изрек мудрец и, раздвинув круг милых девушек, пошел утешать красивых.

XVIII. Один мудрец сказал: «Борьба между идеальным и материальным происходит в сердце каждого человека». Большинство собравшихся заспорило, аналогия это, аллюзия или аллегория, а меньшинство подумало, что если так и дальше пойдет, то они не успеют к ужину. И потому, желая поскорее завершить диспут, они закричали: «И кто победит?». «Материальное может победить в настоящем, – ответил мудрец. – Но только идеальное утвердится в веках». И, пока аудитория вникала в его слова, мудрец спустился в столовую и занял лучший столик.

XIX. Один мудрец сказал: «Родина, конечно, одна… Но все-таки у разных людей бывают малые родины, исторические родины, приемные родины, суррогатные родины, афиллированные и дочерние родины, родины по найму…» После получасового пересечения родин мудрец решил перевести дух и отер вспотевший лоб рукой. «Но ведь сперва вы сказали, что родина одна», – осторожно заметил кто-то из присутствующих. В зале повисла неловкая пауза. Мудрец неуловимым движением извлек заготовленную специально для такого случая булавку, сделал элегантный выпад – и неловкая пауза с громким хлопком растаяла в воздухе.

XX. Один мудрец сказал: «Одна голова – хорошо, а две лучше». Аудитория притихла, сраженная свежестью мысли. «Но это еще не все, – сказал мудрец. – Две руки – хорошо, а четыре лучше. Две ноги хорошо, а четыре лучше…» Так, доведя аудиторию практически до экстаза, он перечислял и перечислял части тела, пока не дошел до аппендикса. Здесь философ осекся и пробормотал: «Впрочем, не будем увлекаться».

XXI. Один мудрец сказал: «В одну и ту же воду дважды не войти» – и тут же вошел дважды в одну и ту же воду. Потом он сказал: «Систему невозможно постичь средствами самой системы» – и тут же постиг систему средствами самой системы. «Но рэбе, – закричали ученики, – вы же опровергаете самого себя!» «Таки да! – откликнулся мудрец. – Ибо человек есть чудо, опровергающее установленные им же правила». После этого мудрец взлетел к потолку, чтобы поменять перегоревшую лампочку.

XXII. Один мудрец сказал: «Куда бы ни шел странник, перед его мысленным взором всегда возвышается зеленая гора, у подножия которой стоит его родной дом и горит костер. Так и у каждого человека – странника в этом мире – есть своя зеленая гора». И остальные мудрецы, обратив взор внутрь себя, согласно закивали: «У каждого есть зеленая гора, своя зеленая гора…». И только два мудреца, половец и печенег, остались к этой мысли совершенно равнодушны.

XXIII. Один мудрец сказал: «Если собака друг человека, то вправе ли мы утверждать, что человек друг собаки?» Разгорелся нешуточный диспут, в ходе которого выяснилось, что человек раб кошки, начальник коровы, жертва крокодила и враг всего светлого и прогрессивного. Когда собака попыталась высказать свою точку зрения на заявленную проблему, ее в пылу дискуссии просто не стали слушать.

XXIV. Один мудрец сказал: «Мир – это маскарад, а люди в нем – маски». И для того, чтобы скрыть ощущение чего-то знакомого, обратился к присутствующим: «А вы что скажете?» «Мир – это мастерская, а люди в нем – инструменты! Мир – это война, а люди в нем – солдаты! Мир – это …, а люди в нем – …!» – принялись изрекать присутствующие. Когда поток изречений иссяк, один из присутствующих спросил: «Мудрейший, а можно ли сказать, что мир – это мир, а люди в нем – люди?» Мудрец внимательно оглядел говорящего и многозначительно произнес: «Пока – можно».

XXV. Один мудрец без лишних слов достал из кармана живую рыбу и выпустил ее в окно. Рыба взлетела над домом, совершила в небе два пробных круга и уселась перед окном на веточку березы. «Из Моцарта нам что-нибудь», – сказал ей мудрец. И рыба запела «Маленькую ночную серенаду» чистым высоким голосом. «Музыка творит чудеса», – умиленно вздохнул мудрец, прослезившись в начале второй части.
пересвет

* * *

Вот мы, наш сын, наш дом, машина Варя,
Наш пес Матвей, наш кот Мартиросян.
Давай как будто мы заночевали –
В лесу, на берегу, на перевале –
Соскучившись скитаться там и сям.

Дом отошел поглубже, на опушку,
Сын убежал носиться, кот исчез,
А мы легли смотреть, как медной вспышкой
Сквозь лиственно-зеленую опушку
Проходит свет и уплывает в лес,

Как облаков медлительные клочья
Заучивает море наизусть.
О чем оно там бредит? Что бормочет?
И ты сказала:
       – Пусть не будет ночи!
И я тогда сказал:
        – Согласен. Пусть!

Трава в вечернем воздухе дрожала.
Кот напевал. Взмывала в синь тропа.
Свет был янтарным – стал кирпично-ржавым.
И я сказал тогда:
        – Вздремну, пожалуй.
Ты выдохнула:
       – Нет, не засыпай!

Вдруг мир, пока ты спишь, с тяжелым хрустом
Осыпется в зияющую тьму?
Проснешься вновь один – как холм, как остров.
А одному, ты знаешь, очень грустно.
Да что там! – невозможно одному.
пересвет

ЗВЕРЬ, ИМЕНУЕМЫЙ КОТ

Этот кот терроризировал садоводство «Нейтрон» все лето и уже к середине июня стал притчей во языцех и частью поселкового мифа. В тот год слово «кот» утратило свое собирательное и обобщенное значение, а все остальные представители семейства кошачьих, периодически вывозимые на дачу, приросли к своим кличкам и именам. Мурзики, Степаны, Парамоны и Яшки незаметно шныряли по участкам, готовые при первых признаках опасности стать невидимыми и необоняемыми. В тот год собственные существительные, обозначающие их имена, превратились в нарицательные и перестали подразумевать конкретность и кошачьей морды необщее выражение. Истинно собственным стало существительное «Кот». И когда слово это возникало в сознании жителей поселка, то фигурировало в нем именно так – с заглавной буквы. Ибо когда появлялось существительное Кот, остальные кошачьи существительные под разными предлогами переставали существовать и предпочитали прикинуться несущественными. Вот что случилось с существительными в тот год.

До сих пор в «Нейтроне» вспоминают, как некоторый Кот бессовестно грабил мирное население садоводства. В действительности Кот никого не грабил. Кошачий Аллах сказал ему то, что человечий Аллах однажды сказал Черному Абдулле, и Кот поступал по его слову – приходил и брал что хотел. Потому что храбрый и сильный. Это была честная игра, и разве можно упрекнуть Кота в том, что по большей части выигрыш доставался ему? Разумеется, Кота нельзя было ни в чем упрекнуть. Неудачник плакал, обнаружив исчезновение пожаренных к обеду котлет или, там, приготовленных заботливой супругой бутербродов – и пусть! Рейды Кота были молниеносны и рассчитаны до мгновения, но отнюдь не трусливы. Кот берег шкуру, однако не трясся за нее. Иногда не чурался эффектных демонстраций, но при этом никогда не позволял страсти к мелким эффектам взять верх над рассудком и профессионализмом.

Собственно, поэтому Кота видели практически все, и скоро его портрет стал достоянием общественности. Это был короткошерстный серый зверюга огромного, по кошачьим меркам, роста, мощный как танк. Размытые непримечательные полосы на его внешности выполняли естественную роль камуфляжа и не должны были бросаться в глаза, обвораживая и умиляя. Фоточки такого котика не постили бы в Интернете, если бы даже Интернет в то время существовал. Когда Кот шел, его голова продавливала пространство, потом в проем загонялось набитое мышцами тело – и пространство как бы раскалывалось в этом месте надвое. Поэтому ни заборы, ни заросли не могли служить Коту серьезным препятствием. К каменным стенам он относился с почтением и вызов до поры им не бросал.

Collapse )
пересвет

* * *

…потом пройдем по набережной, где
свежо и пусто, где глухое море,
отбившее себе бока и слух,
зеленовато до тоски, до спазма;
оно лежит и дышит, вдалеке
подколотое вспышками дельфинов.

К нам целеустремленно подгребет
аборигенша с грустной обезьянкой,
одетой в кофту, юбочку, штаны –
ну то есть соответственно погоде:
– Хотите познакомиться?
.......................................И я
скажу в ответ, что, в общем-то, не против,
но если выбирать из них двоих,
то мне куда милее обезьяна.
И обезьяна строго поглядит
в лицо мое и молча отвернется.

Соскальзывает с верхней точки день,
за перевалом выстроились тучи,
огни лежащих в море кораблей
прикинулись огнями Киммерии,
куда теперь ни сердцем, ни ногой.
Постой над этой бездною, покуда
она не стала памятью твоей.

Здесь хорошо, пока не потеплело,
пока не вспухло тягостной жарой
и все вокруг не стало сувенирным,
пока не обсидели берега
силовики, братки, гос.бизнесмены,
на вид не различимые совсем,
их жены пергидрольные, их дети –
элита затухающей страны –
пока они не распугали чаек,
бакланов, крабов, ящериц, людей.

Давай придвинься ближе, обезьяна –
ты тоже так упрямо смотришь в море,
за еле различимый горизонт,
как будто видишь там иную землю,
иные волны, небеса иные.
Не оттого ль, признайся мне, ты плачешь,
гречанка одинокая моя?
пересвет

ПАН ЮЗЕФ ПОЯВЛЯЕТСЯ В СВОЕЙ КВАРТИРЕ

После смерти пан Юзеф каждый вечер проводит в кругу семьи. Началось это не сразу, т.к. первые дни ушли на улаживание необходимых формальностей, однако теперь все препоны устранены и новый ритуал вступил в силу.

Пан Юзеф появляется в своей квартире после десяти вечера… Collapse )
пересвет

Хренов дом

Когда-то наша маленькая, в меру скромная фирма целый год жила в большом и далеко не скромном здании – в бывшем доходном доме С.В. Муяки, 1902—1903 гг. постройки.

Попали мы туда случайно. Фирма наша столь мала, что помещалась в трехкомнатной квартире одного из домов по Ковенскому переулку; причем в квартире этой еще оставалось некоторое место для двух котов – черного и белого. Коты целый день спали на рабочем столе Кати Мамаевой, в лотках для документов, в результате чего клиенты-аллергики переставали с нами сотрудничать, зато их место тут же занимали клиенты, неравнодушные к животным. Эти клиенты приходили к нам, обнимали безмятежных котов обеими руками и умиленно торговались с руководством по поводу скидок на программное обеспечение.

Но суровая жизнь выперла нас из этого рая; коты были сосланы в деревню, а руководство решило подыскать фирме место дислокации где-нибудь по соседству. В задумчивости перейдя Ковенский переулок, руководство наткнулось на дом Муяки. «А ничего себе домик», – подумало руководство, задрав голову и силясь рассмотреть в питерском тумане верхние этажи, после чего отвалило тяжеленную дверь и шагнуло в парадную. Collapse )

Рад поделиться с вами этими фотографиями, т.к., учитывая восстановившийся к радости служб строжайший режим на объекте, немногие в ближайшее время смогут восхититься достопримечательностями дома Муяки. Хотя, вот, Антона Михайловича Алексеевского мне удалось провести в здание, воспользовавшись деморализованностью охраны. Антон Михайлович, как истинный петербуржец, восхищенно бродил по лестнице, и витражи отражались в его расширенных от счастия зрачках.
пересвет

After «AFTERPARTY»

Мне наконец-то предельно четко объяснили разницу между «няаа!» и «ми-ми-ми».

– Вот представь, – сказали мне, – приходишь ты в магазин, а там – такая симпотная розовая сумочка…

У меня очень хорошее воображение, я напрягся и представил.

– Так вот, это – «няааа!».

– Понятно, – сказал я и мысленно положил розовую сумочку на полочку с надписью «няаа!».

– А вот видишь Псоя?

Я посмотрел и увидел Псоя. На Псое была шапочка в форме кота, из которой выглядывали большие-большие, черные-черные, сладкие и влажные псоевы глаза и клочок мягкой-мягкой бороды.

– Вижу, – сказал я несколько оторопело.

– Вот это, – с придыханием пояснили мне, – и есть самое настоящее «ми-ми-ми»!
пересвет

Красноярск. Белка

Белка появляется неожиданно – сперва в разговоре. Вспомнив о какой-то забытой мелочи, Саша и Ира говорят:

– Ладно. Придет Белка – пошлем ее в магазин.

Таким образом, Белка предстает в образе потенциального гонца.

– Ху из Белка? – спрашиваю тоном Дзевицкого. – Это имя такое?

– Нет, – отвечают. – Белка – это Белка. То есть как только ты ее увидишь, так сразу поймешь, что это Белка, а все другие – не Белки.

Через некоторое время встречаю Белку. Никаких сомнений в том, что передо мной Белка, не возникает, тем более что все окружающие действительно ни в малейшей степени не Белки. Collapse )